Ирина Брунова-Калисецкая

Поездки последнего года. Кения.

Наездила с последней записи уже прилично, так что готова делиться кросс-культурными наблюдениями дальше. Постараюсь придерживаться хронологического порядка.
Итак, 1-4 декабря 2008, Найроби, Кения.
Во-первых, Кению я так и не видела как таковую. Весь маршрут поездки: аэропорт-отель-аэропорт. Найроби из окна машины не приглянулся совершенно, не пригласил погулять. Центральная часть застроена классическими стеклянными небоскребами, на которые можно посмотреть в любом мегаполисе Америки и не только. Отличие только в растительности и в цвете земли: она - красная! Надо сказать, что свою безграмотность я ощутила сразу. Перед поездкой мне все казалось, что я прилечу и вокруг все будет написано на каком-то неведомом языке совершенно незнакомым шрифтом. А по дороге только и видела, что Pirelli да Monroe. Потом уже узнала, что в Кении два официальных языка - суахили и английский. И что суахили использует латиницу.
Целью поездки было участие в конференции специалистов в области Peace Education, на которой присутствовали в том числе представители министерств образования ближайших 12ти стран. Поэтому конференция была англо-французской с синхроном и организацией на высоком уровне.
Одной из культурных особенностей конференции были выступления хоров с песнопениями, очень похожими на радужные госпелс, акапеллой и с местными ударными инструментами, а также чтецов стихов о маме-Африке. Мне очень понравился такой метод создания атмосферы.
Наибольшее научное впечатление на меня произвел доклад о формировании единой нации в Кении, об общей национальной идее. Докладчик рассказывал о том, что в Кении 42 племени, у которых должна быть эта самая единая кенийская идентичности. У меня в голове никак не укладывалось, каким образом можно сразу перейти от стадии племени, без этногенеза - к формированию единой политической нации. И то ли советская этнография так прочно в голове сидит, то ли я все-таки совсем мало знаю об этнических процессах в Кении да и Африке вообще. Но только все привычные вроде бы разговоры о демократии, конструктивном и диалогическом подходе к разрешению конфликтов и т.д. как-то не вязалось с окружающей обстановкой. Мне все это казалось очень чуждым Африке, местным культурам. Хотя говорили-то об этом местные... Нас, не-африканцев, было в общей сложности человек 15-20 из примерно 200. Так что нельзя сказать было что-то вроде "Понаехали американцы, в культурах местных ничегошенки не соображают, а пихают свое видение мира". Один из ребят нам на перерыве рассказывал, что до сих пор существует запрет на межплеменные браки, особенно между племенами, которые не очень мирно соседствуют. Только, говорит, мы же поколение "дот-ком" (.com в смысле). Как нам можно запретить брать жену из соседнего племени, когда мы можем найти супруга или супругу по всему миру? Вот оно - традиция и инновация в современной глобальности.
Пару слов об опыте "свой-чужой". Одна из коллег, филлипинка, призналась, что узнала другую филлипинку (переводчицу) не по внешним признакам, а по специфическому английскому, по акценту. Мне почему-то казалось, что филлипинцы должны друг друга лучше узнавать. Хотя я-то славян за рубежом тоже ведь по аценту узнаю:) Следовательно, это было классическое заблуждение относительно "них", причем абсолютно бесконфликтное. То есть не столько конфликт приводит к деперсонализации "другого", а именно недостаток опыта взаимодействия, особенно с серьезно различающимися по отношению к моей культуре культурными групами.
Второй момент ощущения "мы-они" состоял в том, что мы кучковались вместе. И в какой-то из вечеров я, полушутя, у коллег спрашиваю: "Ребята, а правда мы кучкуемся не по цвету кожи, а потому что мы не министерские, а представители GPPAC?" Надо сказать, что наша коллега из Сербии, будучи представителем министерства образования, на второй уже день много времени проводила, общаясь как раз с другими "министерскими", но неформальные вечера проводила в основном с нами. И других отличий я не чувствовала. Но вот я приехала домой. И меня спросили, была ли организована для нас какая-то поездка, типа сафари. И ответила, что нет, поскольку у организаторов и так было достаточно много работы для такой крупной конференции, и что мы как раз были там не самые главные приглашенные, а всем остальным сафари-то не в новинку. Последующий комментарий собеседника меня поразил: "Так это же дискриминация!". Мне это как-то не приходило в голову. Да и потом не пришло:)
И еще одно интересное наблюдение. Чрезвычайно внимательный и корректный, всегда готовый помочь обслуживающий персонал был в отеле. Кенийцы вообще разговаривают в основном очень тихо и улыбчиво. И даже странно бывает, откуда в такой тихой и улыбчиво-говорящей стране такие страшные насильственные вооруженные конфликты...

Кросс-культурщинка он-лайн

Общение и знакомство с новыми людьми он-лайн давно уже не новость. Однако, зачем мы это делаем?  Поделюсь своими мотивами и впечатлениями. В данном случае от общения с мужчинами, которые находят меня в Skype и в Facebook по разным мотивам. Ну  я с ними общаюсь, чтоб сравнить научные стереотипы о культурах и странах с живыми людьми:) Потому что Мацумото с Триандисом пишут далеко не все:) Безусловно, никакой специально разработанной методологии таких интервью у меня нет. Наверное, со временем как-то построю схему, но пока целью не задавалась. Единственное что как-то структурирует диалог - я не показываю никаких своих координат, не показываю свою фотографию, пока не буду убеждена в адекватности собеседника. И я практически сразу сообщаю, что я замужем.

Географическая справка:

Турков - около 10,

Итальянцы - 4,

Греки - 3

Ну и по мелочи - Индия, Палестина, Ливан, Алжир, Нигерия, Румыния, Болгария, США, Франция, Германия и т.д.

Сразу отмечу, что мужчины Западной Европы и США отпадают сразу, как только становится известно, что я не одинокая женщина:) Это правда забавно. Жители средиземноморских стран, включая Италию и Грецию - продолжают общаться, несмотря на мой статус замужней женщины. Вот вам сразу кросс-культурщина. Пожалуй, это  первое главное отличие "Запада" от "Востока" в онлайн общении:)  Целенаправленнность общения Запада и ценность общения как такового в восточных культурах. Можно поискать и другие интерпретации.  Кроме того, Средиземноморье активнее ищет женщин на Украине, как мне кажется. Я пока оставляю за скобками ответ на вопрос "почему". Потому что это как раз хотелось бы обсудить. Единственное исключение в моей выборке составляет юный австрийский студент. Но и это понятно, поскольку срабатывают не столько кросс-культурные различия, сколько возрастные.

По социально-экономическому положению это, конечно, более-менее обеспеченные люди. Довольно много инженеров и бизнесменов, что вероятно, объясняется тем, что эти сферы деятельности требуют знания иностранных языков. Далее идут учителя - например, учитель младших классов и завуч по-нашему из Стамбула. Вот представьте себе у нас мужчину (!) учителя начальной школы! Большая редкость. Или вот директор школы в секторе Газа, в Палестине то есть. А тем более сложно себе представить наших учителей и директоров, болтающих в скайпе... на досуге... на английском:))) Кстати, вот там "редкость" наоборот. В частности, палестинец (причем из семьи бедуинов) расказал мне, что его частная школа - не обычная. Потому что у него женщины тоже преподают...

Отдельная история  - влияние стереотипов на межкультурное общение на уровне восприятия текста. Когда я начинала только общаться с палестинцем и мы обсуждали, что такое peace educator, он написал, что понимает мир как "peace between us and Jews". И я прочитала его "us" как US(A). И только потом, уже после своих собственных довольно нервных объяснений, увидела свою "очитку", потому что предположила определенное отношение "палестинца" к "израильтянам":) Уже потом я высянила, что оно действительно непростое, но не плоско негативное, как предположила вначале, после этой "очитки".

Еще кое-что о прояснении различий "книжных" и "жизненных". Все мы имеем какое-то мнение относительно "тяжелого положения женщины в исламе". Так вот. Не только по официальной статистике можно увидеть, что это представление опять же плоское (более половины банковских счетов в Саудовской Аравии принадлежат женщинам, а также значительный объем инвестиций в экономику страны они же, жещины, осуществляют). Уже упомянутый не раз палестинец рассказал мне, что был женат - по традициям увидев жену за полчаса до свадьбы. Потом вскоре через пару лет развелся. И вот она сейчас замужем. А он более 10-ти лет одинок. А по книжкам все должно быть, казалось бы, наоборот.

А еще он признался мне как-то, что он атеист.

Турция - не менее интересная страна в смысле ломки стереотипов:)  Довольно многие мои респонденты пьют алкоголь. Но до сала еще не дошли, нет:) Турки, как и опять же почти все Средиземноморье, довольно быстро переходят на близкий дружеский контакт. Причем акцентирую - дружеский, а не какой-либо иной. Хотя и попытки второго тоже бывают:) Что ж это, понятно. Даже в самых светских странах мусульманского мира запросто сесть и поговорить с незнакомой женщиной не так-то просто.

Турки, кстати, в основном представляют в скайпе экономически  и промышленно развитые части страны  - северо-запад, запад и юго-запад, из крупных городов - Стамбул, Измир и курортных зон.  Поэтому каждый интересуется, был ли ты в Турции, а если нет, то как вообще ты отдыхаешь тогда?:) И приглашают, приглашают... Иногда мне удается объяснить, что Крым тоже не последняя дыра в списке курортов:) Иногда таким образом через скайп работают менеджеры по туризму, менеджеры отелей :) Но все равно впечатляет отношение к своей стране, которого у нас по отношению к Крыму нет. То есть оно, отношение-то, есть, но не превращается почему-то в экономическое развитие собственного региона.

 Продолжу свои размышления и описание отдельных кейсов в следующий раз, поэтому ставлю пока ","

 

 

 

 

Кросс-культурщинка всякая

Я много езжу и дело это люблю. Но по мере пересказывания в очередной раз истории поездки, она теряет свою первоначальную свежесть, аутентичность. Да и вообще это уже не та история к 10-му пересказыванию, которая случилась на самом деле. А хочется делиться свежими впечатлениями со всеми.

Прошла всего неделя, как я вернулась из Берлина. И надеюсь, еще не все стерлось и переинтерпретировалось.

Во всякой поездке я обращаю внимание на ломку своих собственных стереотипов и на вещи, которых не ожидаю совсем увидеть. Так было и на этот раз. По еще совсем детской привычке я не могу удержаться, чтобы не заглянуть в окна к людям, не попытаться себе хоть на секунду представить, как они живут, о чем живут и зачем. Так вот. В Берлине, особенно в пригородах западной его части с небольшими частными домами есть куда заглядывать. Шторы на окне - весьма редкое дело. И вот как же так? Такая индивидуалистичная культура, по Хофстеду - одна из самых-самых? Такой приоритет частной индивидуальной жизни над общественной и на тебе - открытые окна? Ходи? смотри, чем каждая святая индивидуальность занимается!? А может немцы в окна не заглядывают, как я? Может....

С восторгом глядя на автобус, наклоняющийся к тротуару, чтоб пожилому человеку легче было войти-выйти, я думала о своей бабушке, которая ни на одну подножку автобуса-маршрутки в Симферополе подняться не может. А немцев ненавидит с 41-го года... А надо ненавидеть тех, кто совсем не собирается закупать-производить такие автобусы на Украине.

Чистота улиц в Берлине - понятие совсем относительное. По сравнению с моей предыдущей поездкой в Германию, в совсем другую ее часть - Баден-Вюртемберг, Берлин грязен. По-нашему почти что:)

Наш поезд пришел что-то чуть позже 7-ми утра. Нас встречали немцы-друзья моей спутницы. Пара в возрасте "крепко за 60", Мартин и Уши. Привезли к себе домой, напоили кофеем, накормили, отвезли к месту нашей дислокации. В последний день забрали оттуда же, поводили-повозили по Берлину, накормили и отвезли на вокзал, где вручили подарки. Кто сказал, что немцы жадно-экономные??? Вычеркнуть из всех учебников по кросс-культурной психологии и межкультурной коммуникации! И они были не единственные, кто нас угощал и гостеприимил! Хотя в Бад-Урахе в Швабии мне казалось, что не положить в ванной комнате ни кусочка мыла, как это даже в средней руки европейский отелях принятно, как раз намекает именно на эту этническую особенность. Помню, какая очередь наших товарищей наутро выстроилась у администратора:) Мы уже как-то привыкли, что оно европейски-комфортное есть.

Прошу также вычеркнуть из сих изданий подобные фразы про американцев. Тож неправда. Гостеприимные и вовсе не жадные.  Я, помнится, долго не могла понять, за что же и почему же Линда, наш преподаватель по проекту, прислала мне денег, поскольку сама к нам приехать не смогла. За привезенные по ее просьбе две бутылки украинского пива и полюбившееся ею пино-гри 200 долларов было как-то много. Я ей тогда так и написала, что я сдачу верну:) Оказалось, что это подарок. И оказалось, что мой родной брат, живущий там же, программист, зарабатывающий больше преподавателя, не счел нужным выделить такую сумму на подарок. Тогда мои стереотипы сыпались как хижины после урагана в сезон дождей. Просто это был 2001 год. И мы еще не оправились после гнетущих в экономическом отношении 90х. И Линда это видела в своих приездах в Крым. А брат предпочел забыть как страшный сон.

Деньги во всех поездках - весьма забавная вещь. Помимо того, что цены, особенно в Европе и Америке не стоит пересчитывать на родную валюту, сама ценность, психологическая себестоимость "поездных" денег иная. Их иначе тратишь. 

Еще замечу, что вживую почувствовала в этой поездке, что и Польша разная. Я всегда была уверена, что поляки в общем и целом понимают украинский. Была там одна девушка Доротея, которая очень была настроена пообщаться. И неожиданно для меня возник языковый барьер. Она не понимала ни украинский, ни английский. А мой немецкий пока не позволял вести долгие и интересные беседы. Тем не менее, юноша, видимо, из восточной части Польши, украинский и понимал хорошо, и говорил на нем неплохо. Но нам хватало и английского. А еще вот подумалось, что не видела, чтоб поляки между собой там много общались, как это делали немцы, мы - выходцы из пост-союза...

О выходцах... Представитель солнечного Узбекистана, Гульчихра...немка... Имя не определяет идентичность, поверьте. Конструктивизм в действии, вот он. А еще было два израильтянина, чернокожей наружности, что меня не удивило и совсем не негроидными чертами лица старшего по возрасту, что удивило меня безмерно. Сейчас думаю, что все-таки стоило спросить, а чувствуют ли они себя евреями. В 1996г., когда мы с местным палестинцем Усамой пили на брудершафт, его слова о том, что израильтяне и евреи - две совершенно разные вещи, были для меня скорее чем-то анекдотичным. А сейчас - тема научного иследования. Три идентичности - еврей, израильтянин, иудей. В английском слова "еврей" вообще нет. Или нет разделения? Кто такой "Jew", "Jude"? Это религиозная или этническая принадлежность? А "Hebrew", "Hebräer" - они же? Я не спрашиваю, до какого колена и кто была мама. Я спрашиваю, что именно говорит о себе человек, называя себя тем или иным словом. И других называя...

Я не люблю шоппинг. Мой стиль покупки - пришел, увидел, купил, убежал - никак не вписывается в акцию брожения по многоэтажным и многокилометровым супермаркетам. И от обилия людей, зараженных этим брожением, я устаю через 5 минут. Но что я действительно люблю в этих западных западнях, так это классический мерчандайзинговый ход - развесить шмотье, подобранное по стилю, рисунку, комплектами по цветовой гамме. Сразу хочется купить весь юбочно-брючно-пиджаково-свитерно-кофточно-блузковый комплект, в двух-трех оттенках. Или пиджаково-рубашково-галстучно-ремне-туфельный. Гениально для выручки и глаз радует.

И еще видела цветочный магазин, где в качестве букета стояла ветка хлопка, с коробочками. Мне вспомнились рассказы моего друга Дилявера о тяготах сбора хлопка в Коканде, болезнях детей. И мне не хотелось бы получить такую ветку в подарок...

В завершение первой кросс-культурщинки приведу фразу Марка Твена: “Travel is fatal to prejudice, bigotry and narrowmindedness... and many of our people need it solely on these accounts.”

Кросс-культурные особенности социальной дистанции в рамках межэтнической адаптации старших школьников

Опубликовано: Брунова-Калисецкая И.В. Кросс-культурные особенности социальной дистанции в рамках межэтнической адаптации старших школьников. / / Практична психологія та соціальна робота. - №12, 2006, C. 67-70

Постановка проблемы. Современное общество характеризуется тенденцией к увеличению межкультурных, межэтнических контактов. В то же время политическая стабильность страны строится на объединении людей разных культур, но являющихся гражданами этой страны, на формировании общей гражданской идентичности. Очевидно, среднее образование прогрессивной страны должно включаться в этот процесс, поскольку именно эта система среди общественных и государственных институтов является ведущей в формировании мировоззрения личности.

Данное исследование проводилось в связи с экспериментальным введением нового учебного курса "Добрососедство" в 20-ти крымских школах одновременно в 1-ом, 5-ом и 10-ом классах в сентябре-октябре 2005г при участии студентов 3-го курса факультета психологии Таврического национального университета Суховерховой А., Подаруевой А., Кузичевой О., Смутко Е., Иовик М. Учебный курс является продолжением региональной программы Министерства образования Крыма по межкультурному образованию детей дошкольного возраста. Задачи, решаемые учебным курсом "Добрососедство", направлены на формирование знаний, навыков и ценностей, которые будут способствовать оптимизации межкультурных отношений в регионе. Однако необходимо проследить как обучение и воспитание компетентности в специфике истории и культур своего края, формирование навыков конструктивного ведения диалога, гражданской ответственности и прочие позитивные задачи, заложенные в курсе, целенаправленно повлияют на толерантное отношение подростков к окружающим их людям, на принятие ценности и уникальности духовного и материального разнообразия, ярко представленного на крымском полуострове. Таким образом, наше исследование проводилось в рамках этнопсихологического мониторинга этого курса, второй этап которого намечен на конец учебного года.

Мы предположили, что кросс-культурная адаптация, концепцию которой в рамках украинского научного поля мы разрабатываем в течение последних 6-лет, может рассматриваться в качестве процессуальной стороны этнической толерантности, как фактора межэтнических отношений.

Таким образом, основная задача мониторинга заключалась в выявлении того уровня кросс-культурной адаптации, который на сегодняшний день присущ старшеклассникам и как он изменится в ходе эксперимента. Другими словами, мониторинг должен показать, действительно ли курс "Культура добрососедства" воспитывает такие личностные качества как толерантность к мультикультурному окружению, принятие и ценность разнообразия населения Крыма и т.д.

Мы будем рассматривать кросс-культурную адаптацию как способ взаимодействия индивида с культурной средой, как способность индивида не просто находится в равновесии с мультикультурной средой, а активно включаться в созидательную и преобразовательную деятельность, одновременно развиваясь в ней, как личность и индивидуальность. Мы постарались учесть специфику крымской ситуации и адаптировать концепцию "культурного шока" к задачам нашего исследования, обосновав возможность такой адаптации в предыдущих работах [7, 8]

Однако, для полной картины процесса межкультурного взаимодействия было бы неверно ограничиться одной "культурношоковой" концепцией адаптации. Известный канадский исследователь аккультурации иммигрантов Дж. Берри [2] предположил наличие 4 вариантов результата этого процесса:

- интеграция, когда каждая из взаимодействующих групп и их представители сохраняют свою культуру, но одновременно устанавливают тесные контакты между собой;

- ассимиляция, когда группа и ее члены теряют свою культуру, но поддерживают контакты с другой культурой;

- сепаратизм, когда группа и ее члены, сохраняя свою культуру, отказываются от контактов с другой;

- маргинализация, когда группа и ее члены теряют свою культуру, но не устанавливают тесных контактов с другой культурой.

В определенном смысле модель освоения чужой культуры М. Беннета [1] объединяет идеи К. Оберга [5], А. Фарнхема и С. Бочнера [4], Г. Триандиса [6] о стадийности процесса адаптации, с выявленными стратегиями аккультурации Дж. Берри. Сущность модели М. Беннета основана на представлении о том, что в межкультурном взаимодействии важную роль играет осознание и принятие индивидом кросс-культурных различий. На этом основании автор выделяет этноцентристские этапы взаимодействия с иной культурой, которые в той или ной степени имеют результатом сепарацию, и этнорелятивистские этапы, результатом которых становится интеграция. Существенным недостатком этой концепции мы полагаем ее одномерность, которая не позволяет учесть ни полное осознание различий с принятием норм, ценностей и моделей поведения другой культуры (ассимиляция), ни отвержение норм, ценностей и модели обеих (своей и иной) культур (маргинализация).

Еще больше вопросов возникает при попытке приложить конкретную теорию к еще более конкретной сегодняшней, локальной практике. Кажется несомненным, что "идеального" типа адаптации в межкультурных отношениях не существует. В зависимости от конкретного исторического периода, от конкретных социоэкономических условий, и особенно, от того, какие именно культуры вступают во взаимодействие, представление о том, какой тип отношений наиболее приемлем, может существенно отличаться. В связи с этим необходимо еще раз подчеркнуть, что мы будем говорить о том, какой тип, на наш взгляд, является наиболее эффективным для оптимизации мультикультурных отношений в Крыму.

Так, в современном понимании ценности мультикультурного разнообразия такие типы как ассимиляция и маргинализация вряд ли можно считать приемлемыми. И в том и в другом случае теряется своеобразие своей культуры у того, кто сталкивается с другой и либо полностью растворяется в ней (при ассимиляции), либо оказывается человеком "без культуры" (в случае маргинализации).

Социальная дистанция (в терминологии Э. Богардуса [3]), как субъективно-психологическая дистанция, также рассматривалась нами в одной из частей эксперимента как фактор, взаимосвязанный с кросс-культурной адаптацией. Социальная дистанция, как исследуемый феномен социальных отношений, давно укрепилась в социальной психологии и социологии. С точки зрения социологии этот термин на сегодняшний день описывает несколько объективных характеристик межгрупповых отношений - разность социальных статусов и властных позиций групп в обществе, степень социальной справедливости и равенства. Психологический же подход к понятию "социальная дистанция" раскрывает субъективно-психологическую сторону социальной дистанции, как "степени психологической близости, которая способствует легкости, спонтанности взаимодействия" [9, стр316]. Многочисленные (начиная с 1990г. более 300) исследования взаимосвязи социальной дистанции и иных психологических свойств личности и особенностей ее поведения и деятельности, привели к более глубокому пониманию того, как именно выражается дистанция в межгрупповых отношениях. Например, формальность или неформальность коммуникации между индивидами зависит от того, насколько велика психологическая дистанция между ними. Социальную дистанцию можно представить в виде шкалы, на одном конце которой находится близкий, понятный человек, принимаемая и понимаемая нами личность, с которой у нас достаточно много общего в мировоззрении в целом и в частных верованиях, убеждениях, установках и стратегиях поведения. На другом конце мы расположим человека, который для нас является лишь частным случаем социальной категории людей, неприемлемой, непонятной. В итоге, социальная дистанция - это степень "нашести-ненашести" другого в наших глазах и соответственно степени близости тех отношений, которые мы готовы с ним установить.

Опираясь на такое понимание социальной дистанции, мы предположили, что выбранный тип кросс-культурной адаптации будет отражен в той или иной дистанции по отношению к данной этнической или культурной группе, равно как и прохождение стадий адаптации будет сопровождаться определенными изменениями социальной дистанции с представителями другого этноса.

Методическая организация исследования. Для оценки кросс-культурной адаптации мы использовали подростковые варианты созданных нами методик, направленных на выявление уровней и типов кросс-культурной адаптации. Шкала измерения уровней кросс-культурной адаптации представляет из себя 10 незаконченных утверждений с 4 вариантами продолжения каждого из них, причем варианты соответствуют стадиям адаптации. Например, утверждение "Люди другой национальности кажутся мне…" может быть продолжено следующими вариантами: "достойными внимания", "достойными уважения", "необычными, интересными", "неприятными, враждебными". Каждое из таких продолжений характерно для одного из уровней адаптации. Другие утверждения касаются отношения испытуемого к ситуациям межэтнического общения, межэтническим бракам, иному языку, традициям и обычаям и т.д. Стадия адаптации испытуемого определяется по сумме выборов продолжения всех 10-ти утверждений.

При создании методики диагностики типов кросс-культурной адаптации мы опирались на указанную концепцию стратегий аккультурации Дж. Берри, и она содержит 20 прямых и обратных утверждений, касающихся отношения к своей и иной культуре с вынужденным выбором ответа в рамках пятибалльной шкалы от "совершенно верно" до ответа "совершенно неверно". Примеры утверждений:

- По шкале "ассимиляция": "я чувствую, что скорее принадлежу к другой культуре, чем моя семья, родители, мое окружение" (прямое утверждение); "мне никогда не хотелось изменить свою национальность на другую" (обратное утверждение);

- По шкале "маргинализация": "иногда мне кажется, что я вообще не принадлежу ни к какой национальности" (прямое утверждение); "в жизни мне редко приходиться выбирать - вести себя как представителю своего народа ил следовать нормам другого народа" (обратное утверждение);

- По шкале "сепарация": "мне кажется, влияние некоторых национальных групп угрожает развитию культуры, традиций и языка моего народа" (прямое утверждение); "не считаю, что общение с представителями моего народа для меня намного полезнее, чем с представителями любых других народов" (обратное утверждение);

- По шкале "интеграция": "общение с людьми других национальностей обогащает культуру моего народа" (прямое утверждение); "уверен, что в любом государстве одни народы будут подчинены другому, из которого состоит большинство" (обратное утверждение).

Надежность по внутренней согласованности Методики уровней адаптации и оценивалась по формуле Спирмена-Брауна и составляет r=0,41 (выборка из 118 человек), типов адаптации: r=0,93 (выборка из 219 человек). Проверка методик на валидность (в частности, конкурентную) представляет ввиду отсутствия иных диагностических методов, направленных на измерение интересующих нас феноменов.

Экспериментальную базу представляемой части исследования составили 209 учеников 10-ых классов из городских и сельских школ, в которых проходит эксперимент.

К полученным данным были применения методы математической статистики. В частности, для выявления зависимостей использовалась коэффициенты корреляции r-Спирмена и r-Пирсона, для обнаружения кросс-культурных различий был использован U-критерий Манна-Уитни.

Шкала социальной дистанции Богардуса отражает различные степени социальной дистанции по отношению к представителю другой социальной группы, в нашем случае - этнической, степень социально-психологического принятия представителей другого этноса. В нашем исследовании мы просили дополнить фразу: "Для меня лично возможно и желательно принять представителя данной группы" любыми из семи утверждений:

1. как близкого родственника (например, супруга)

2. как близкого друга,

3. как соседа по дому,

4. как одноклассника,

5. как гражданина моей страны,

6. как гостя (туриста) в моей стране,

7. я не хотел бы видеть его в моей стране,

которые представляют собой различную степень дистанцирования. Объектами оценивания выступали: русские, украинцы, крымские татары, крымские немцы крымские греки. При обработке результатов по данной методике мы учитывали наименьшее по дистанции дополнение основного утвреждения.

Обсуждение результатов. Первое, что важно отметить, выявлена статистическая тенденция к тому, что выраженность типа адаптации присуща школьникам с низким уровнем адаптации (r = - 0,14 при р=0,05).Такое явление может объясняться тем, что старшекласснику с высоким уровнем межкультурной адаптации не свойственно жестко определять для себя тот или иной тип адаптации. Иными словами, стабильная адаптация предполагает некоторую лабильность в принятии форм поведения, описываемых разными типами адаптации. Кроме того, уровень кросс-культурной адаптации положительно связан с интеграцией (r - Спирмена = 0,31 при р=0,03), как оптимальным, на наш взгляд типом адаптации для крмыской межэтнической ситуации.

При этом полученные результаты показали, что существует обратная связь между уровнем кросс-культурной адаптации и такими типами адаптации как маргинализация (r = - 0,14, р = 0,05) и ассимиляция (r = - 0,16, р = 0,02).

Другими словами, можно говорить, что в экспериментальных классах подростки, обладающие высоким уровнем адаптации не склонны характеризовать себя как ассимилирующихся в другую культуру или как маргиналов, отказавшихся от своей культуры и не идентифицирующих себя с другой.

В трех из 20-ти экспериментальных школ (Симферопольская №8, Белогорская №1, и школа поселка Красный мак) мы проводили исследование, направленное на выявление взаимосвязи социальной дистанции, характеризующей психологическую близость или отчужденность к представителям других этнических общностей и кросс-культурной адаптации.

В указанной части экспериментальной выборки мы также обнаружили ряд зависимостей, связанных с кросс-культурными различиями, прежде всего в социальной дистанции. Следует отметить, что социальная дистанция выявлялась нами в отношении следующих этнических групп: русские, украинцы, крымские татары, крымские немцы и крымские греки. При обработке результатов в выборке испытуемых были выделены представители русской, украинской и крымскотатарской этнических групп.

Выбор маргинализации характеризуется отдалением от украинцев (r = 0,58 р=0,05) и русских (r =0,35 р=0,05), а выбор ассимиляционного типа адаптации приводит к отдалению от представителей крымскотатарского этноса (r = 0,32, р=0,05) среди всех этнических групп.

Социальная дистанция с русскими и с украинцами в некоторой степени связана и не зависит от этнической принадлежности испытуемого (r = 0,36 р=0,01), так же как и степень приемлемости (отчужденности) по отношению к крымским немцам и крымским грекам (r = 0,72 р=0,001). Вероятнее всего, общее отношение (общая дистанция с русскими и украинцами) свидетельствует о том, что в Крыму это достаточно близкие по культуре этнические группы, разговаривающие в основном на русском языке, нерелигиозные или православные. Общая дистанция к немцам и грекам (причем по оценкам средних и по показателю социальной приемлемости это более далекая дистанция, чем по отношению к украинцам, крымским татарам и русским) свидетельствует о малой степени знакомства с обеими этими культурами, их слабой представленностью в исследуемых школах.

Интерес представляют и кросс-культурные сравнения полученных результатов, представленные в таблице №1.

Таблица №1. Взаимосвязь кросс-культурной адаптации и социальной дистанции (кросс-культурный аспект).

Показатели	Значение коэффициента корреляции Пирсона, при р=0,05
Для школьников крымскотатарского этноса
Ассимиляция\дистанция с крымскими татарами	0, 71
Дистанция с крымскими немцами и украинцами	0,54
Дистанция с крымскими греками и украинцами	0, 50
Дистанция с крымскими греками и крымскими татарами	0, 50
Дистанция с крымскими греками и крымскими немцами	0,82
Для школьников русского этноса
Маргинализация\дистанция с украинцами	0, 65
Дистанция с крымскими греками и крымскими немцами	0, 68
Для школьников украинского этноса
Дистанция с русскими и украинцами	0, 75
Дистанция с крымскими немцами и крымскими татарами	0, 79
Дистанция с крымскими греками и крымскими немцами	0, 70

Приведенные результаты свидетельствуют о том, что для подростков крымских татар выбор ассимиляции как типа адаптации сопровождается отдалением от своей этнической группы, однако нет достоверных данных о том, с дистанцией по отношению к какой этнической группе коррелирует этот тип адаптации.

Для русских подростков выбор маргинального типа адаптации сопровождается увеличением дистанции с украинским этносом и на наш взгляд этот результат еще требует своего осмысления. В частности, является ли такой показатель свидетельством того, что маргинализация для русских школьников - это отказ от своей культуры, сопровождаемый неприятием украинской? В рамках крымской этнической картины этот результат может свидетельствовать о том, что для русских маргинальных школьников этнический вопрос лежит больше на шкале "русский - украинский", чем "русский - крымский татарин".

Для украинских десятиклассников связи между типами адаптации и социальной дистанцией не выявлено, однако следует обратить внимание на то, что дистанции с представителями украинского и русского этноса связаны. Другими словами, эти две этнических группы данной выборки испытуемых воспринимаются как "равноудаленные".

Нас интересовали также и кросс-культурные различия социальной дистанции. Результаты представлены на рис. №1.

Рисунок №1.Кросс-культурные различия в социальной дистанции

 

В рисунке отражены значимые для той или иной выборки различия в дистанции (на каждой линии указан уровень значимости различий).

Наиболее важным и наглядно представленным результатом является тот установленный факт, что школьники Крыма, осознающие себя украинцами, значительно меньшей степени пользуются этнодифференцирующими категориями. В частности, лишь различия в дистанции с русскими и крымскими греками являются для них значимыми. Значительно большее количество различий в социальной дистанции выявлено у крымских татар и русских. Кроме того, если для русских в большей степени значимы различия в дистанции между своим и другими этносами, то для крымских татар различия в дистанции между иными этническими группами выступают даже ярче, чем различия в дистанции между другими этническими группами и своим народом.

Выводы.

1. Сегодняшнее развитие личности непредставимо без учета мультикультурных факторов. Глобализационные процессы приводят к тому, что перед современным образованием стоит трудная задача: универсализация содержания педагогического процесса и мультикультурность его формы - воспитательной составляющей. Мультикультурное воспитание и развитие толерантной личности не может быть адекватно построено без учета этнопсихологических факторов и процессов, характеризующих межкультурное взаимодействие. Кросс-культурная адаптация является одним из важнейших процессов, играющих роль в межкультурном взаимодействии, поскольку результат такого взаимодействия зависит от уровня кросс-культурной адаптации и типа адаптации выбранного личностью.

2. Интеграция как тип кросс-культурной адаптации соответствует высокому уровню кросс-культурной адаптации, что подтверждает теоретическое предположение о том, что уровневая и типологическая структуры кросс-культурной адаптации теснейшим образом связаны. Кроме того, выявлено, что ассимиляция и маргинализация не являются оптимальными типами межкультурного взаимодействия в крымской ситуации (в первую очередь для крымских татар, являющихся коренным народом Крыма, но находящимся в численном меньшинстве), поскольку сопровождаются отдалением от наиболее крупных этнических групп крымского полуострова.

3. Социальная дистанция является значимым аспектом кросс-культурной адаптации, в частности существует взаимосвязь между выбором стратегии адаптации и дистанцией (маргинализация определяет отдаление от русских и украинкцев, а ассимиляция - от крымских татар)

4. Наиболее важным выводом мы считаем то, что украинская идентичность школьников оказалась в большей степени объединяющей (т.е. в значительно меньшей степени связанной с различиями в социальной дистанции между своим и другими этническими группами), чем русская и крымскотатарская. Следовательно, воспитание должно быть основано не только на формировании понимания естественности культурно обусловленных различий в ценностях, нормах и правилах поведения, но и направленно на формирование единой гражданской украинской идентичности. Именно таким образом ориентированное воспитание будет способствовать гармонизации межкультурного взаимодействия и стабильности общества не только в Крыму, но и по всей Украине.

1. Bennett, M. J. A developmental approach to training for intercultural sensitivity. // International Journal of lntercultural Relations, 1986. - p. 179-196.

2. Berry, J.W. Immigration, acculturation and adaptation. Applied Psychology Vol. 46, p. 5­68, 1997.

3. Bogardus, Emory S. Measuring Social Distances. // Journal of Applied Sociology. No. 9, 1925. - p. 299-308.

4. Furnham, A., & Bochner, S. (1986). Culture shock. New York: Methuen & Co.

5. Oberg, K. (I960). Culture shock: Adjustment to new cultural environments. Practical Anthropology, 7, 177-182.

6. Triandis H.C. Culture and social behavior. - N.Y., 1994.

7. Калісецька І.В. Культурні особливості самоефективності.// Актуальні проблеми психології. Т.1.: Соціальна психологія. Психологія управління. Організаційна психологія. Ч. 4. Под ред. Максименка С.Д., Карамушки Л.М. - К, 2002, С. 22-27.

8. Калісецька І.В. Теоретичні питання крос-культурної адаптації Збірник наукових праць. НПУ імені М.П. Драгоманова, Випуск 12, 2001, стр. 16-23.

9. Шибутани Т. Социальная психологи. Пер. С англ. В.Б. Ольшанского. Ростов-на-Дону: изд-во "Феникс", 1999г.

Особливості української національної самосвідомості: соціально- і глибинно-психологічні интепретації.

  Опубликовано: Брунова-Калісецька І.В. Особливості української національної самосвідомості: соціально- і глибинно-психологічні інтерпретації. // Проблеми політичної психології та її роль у становленні громадянина Української держави: Зб. наук. праць / За заг. ред. М. М. Слюсаревського; Упоряд. В. О. Васютинський. – К.: Міленіум, 2007. – Вип. 5–6. – С.97-103.

Статья посвящена изучению украинского этнонационалистического дискурса как проявления экстремального полюса национального самосознания с позиций структурно-психоаналитических и постмодернистских представлений о роли Другого в конституировании субъекта.

Стаття присвячена вивченню українського єтнонаціоналістичного дискурсу як прояву екстремального полюса національної самосвідомості з позицій структурно-психоаналітичних і постмодерністських уявлень про роль Іншого в конституюванні суб'єкта.

Article is devoted to the research of Ukrainian ethnonationalistic discourse as a manifestation of extreme pole of national self-consciousness form the ground of structural psychoanalytic and postmodern conception of the role of Other in the subject constituting. 

Ключові слова: національне, етнічне, самосвідомість, Інший, націоналізм.

Постановка проблеми. У соціальних науках, і зокрема в соціальній психології, національна самосвідомість і зв'язані з ним соціальні, культурні процеси – одна з базових категорій опису психологічного, соціального і політичного функціонування нації й етносу.

У літературі, присвяченої проблемам етнічности і націоналізму [1, 10 – 15], переважають два варіанти розуміння нації: як етнокультурної спільності і як політичної (або цивільної) спільності, що знаходяться в рамках держави або прагнуть до цього. Чому такі умовно-методологічні розходження викликають часом бурхливі емоційні виступи, легко зрозуміти звернувшись до статистики. До середини 90-х кількість етнічно однорідних націй, що володіють державністю, складає 9,1% [16]. Тим часом, останні піввіку саме прагнення етнокультурних спільнот до власного державотворення породжує значну кількість у різному ступені конфліктів, які важко розв’язати (починаючи від затяжної кризи арабо-ізраїльських конфліктів, т.зв. сепаратизму басків, курдів, і т.д. і закінчуючи недавнім досить мирним відділенням Чорногорії від Сербії, Чехії від Словакії). Роль національної самосвідомості в появі, протіканні і завершенні етнічних конфліктів вивчена мало, однак, вона не залишена за межами соціальної думки зовсім. Так, український політолог Котигоренко В.О. думає „що в етнічному конфлікті з певним рівнем організованої політичної дії, суспільних рухів, масових безпорядків, сепаратистських виступів і навіть громадянської війни протистояння проходить по лінії розмежування етнічних спільнот, що такий конфлікт є крайньою формою зіткнення інтересів націй, етнічних груп довкола національного питання” [8, стор. 60]. Таке розмежування починається саме з визначення національного Я перед обличчям національного Іншого...

Динаміка етнопсихологічних чинників особистості підлітка як оцінка ефективності інтегрованої навчальної дисципліни

  Опубликовано: Брунова-Калисецька І.В. Динаміка етнопсихологічних чинників особистості підлітка як оцінка ефективності інтегрованої навчальної дисципліни. // Наукові записки. Ін-т психології ім.. ГУ.С. Костюка АПН України, Вип. 31, К: 2006. С.146-156.

Постановка проблеми

Полікультурна освіта на сьогоднішній день являє собою один із самих актуальних напрямків модифікації освітньої системи. Асиміляційна (етнонівелююча) і сегрєгуюча (етнодіференційна) моделі освіти, що були ведучими дотепер, спрямовані на довгострокову трансформацію полікультурного суспільства убік заперечення культурних розбіжностей і, таким чином, до втрати етнокультурної самобутності, або убік збільшення диференціації і, отже, до росту міжетнічної напруженості. Полікультурна модель, на думку Чорного Е.В.[8], здатна надати можливість культурам розвивати свою унікальність, зберігаючи в міжкультурному просторі «деякий інтегруючий початок і приводячи до формування таких особистісних характеристик як толерантність, полікультурна компетентність» [8, стор.150].

У рамках полікультурної освітньої моделі у 20-ти сільських і міських школах в АР Крим з 2005р. було уведено новий експериментальний навчальний курс «Культура Добросусідства». Серед цілей даного курсу виділяються: формування активної громадянської позиції і почуття національної гордості, навчання «культурі миру», етнічної і конфесіональної толерантності, що у свою чергу спираються на принципи рівноправності всіх етнічних і релігійних груп  не залежно від статусу, чисельності і часові проживання на півострові, відродження, збереження і розвиток етнокультурної самобутності і діалогу культур і ін. [2]

Однак нашою основною задачею було визначення того, наскільки розробка і впровадження цього курсу в реальній педагогічній практиці приводить до стійких змін у психіці й особистості учня убік підвищення етнокультурної толерантності, домінуванні громадянської позиції над етноцентристською і ін. На підставі цілей і задач програми цього курсу групою психологів були розроблені освітні і психологічні критерії його успішності. Результати моніторингу освітньої складового курсу, а також оцінка змін етнічної картини світу представлені в статті Чорного Е.В. [8]. Наша ж частина моніторингу являла собою вимір динаміки міжетнічних процесів і їхньої ролі в етнокультурної свідомості учня.

Таким чином, об'єктом нашого дослідження є процес крос-культурної адаптації і його результати, відбиті у свідомості старшокласника, у його етнічній картині світу.

Предмет дослідження ми позначили як динаміку крос-культурної адаптації, що характеризує ефективність психолого-педагогічного експерименту.

Метою дослідження ми поставили виявлення й обґрунтування евристичного потенціалу концепції крос-культурної адаптації як критерію успішності навчального курсу, заснованого на принципах полікультурної освіти.

В якості гіпотез нашої роботи ми висунули наступні припущення:

- у процесі викладання курсу «Культура добросусідства» в учнів повинен підвищуватися рівень крос-культурної адаптації, а найбільш привабливим типом крос-культурної адаптації буде інтеграція;

- зазначені зміни процесу і результату крос-культурної адаптації пов'язані зі зміною інших етнопсихологічних показників, більш звичних при оцінці міжетнічних відносин: підвищенням толерантності, перевагою позитивної етнічної ідентичності, скороченням соціальної дистанції і зниженням негативних етностереотипів.